Заплесневевшая подушка, сумка с вырванными "внутренностями", темно-синий плед с аппликацией единорога, запачканная джинсовая куртка, чулочный Эверест. Использованная одежда попадает напрямую в мусорники - в Латвии нет ни одного завода, который перерабатывал бы текстиль, а это означает, что 40 000 тонн тряпья в год просто закапывают.
От 3 до 5% от общего количества похороненного на полигоне мусора - текстильные отходы.
Количество импортируемой одежды не уменьшается, и это означает, что через три-пять лет Латвия утонет в старых тряпках.
Эксперты указывают, что наступил последний момент для того, чтобы начать действовать.
Количество ввезенных в Латвию одежды и текстиля впечатляет - в год в среднем около 27 000 тонн, из которых более 10 тонн - ношенная одежда. Когда все это из шкафа попадет в мусор - вопрос не слишком долгого времени и личного стиля.
Заплесневевшая подушка, сумка с вырванными "внутренностями", темно-синий плед с аппликацией единорога, запачканная джинсовая куртка, чулочный Эверест. Использованная одежда попадает напрямую в мусорники - в Латвии нет ни одного завода, который перерабатывал бы текстиль, а это означает, что 40 000 тонн тряпья в год просто закапывают.
От 3 до 5% от общего количества похороненного на полигоне мусора - текстильные отходы.
Количество импортируемой одежды не уменьшается, и это означает, что через три-пять лет Латвия утонет в старых тряпках.
Эксперты указывают, что наступил последний момент для того, чтобы начать действовать.
Количество ввезенных в Латвию одежды и текстиля впечатляет - в год в среднем около 27 000 тонн, из которых более 10 тонн - ношенная одежда. Когда все это из шкафа попадет в мусор - вопрос не слишком долгого времени и личного стиля.
